Давайте начистоту. Я читаю пресс-релизы, и они, безусловно, правильные. Завтра, 7 октября, в московских Печатниках, в центре «Профессии будущего», пройдет ярмарка трудоустройства для участников СВО и членов их семей. 1,5 тысячи вакансий, 34 компании, зарплаты до 300 тысяч рублей. Инженеры, программисты, машинисты. Карьерные наставники, помощь с резюме, 75 программ переобучения.
Казалось бы, государство и бизнес делают всё. Все интересно. Включают камеру, берут интервью, рапортуют об итогах.
Но я живу не в пресс-релизах. Я живу в реальности. И когда я сажусь напротив ребят — тех, кто вернулся с передовой, тех, у кого сложные ранения, ампутации, кто прошел через несколько лет на передовой, — я слышу другое. Я слышу горькое, выстраданное: «Нас никто не хочет брать на работу».
И это, простите, говорят ребята с руками и ногами. А что делать инвалидам? Что делать тем, кому нужно не просто «работать», а содержать семью, помогать старикам-родителям, поднимать детей?
Я не первый год в коучинге и менторинге, а до этого 25 лет я сама руководила компаниями. Аудит, бухгалтерия, юриспруденция. Я знаю бизнес изнутри. Я знаю, как мыслит собственник, как мыслит HR-директор, как мыслит линейный руководитель. Я начинала свой путь с воспитателя в детском саду и бухгалтера, прошла путь до доктора экономических наук и MBA. Я видела людей с разным образованием — от 9 классов до нескольких высших. И я прекрасно понимаю обе стороны этого конфликта.
Проблема трудоустройства ветеранов — это не только проблема «злых» или «негибких» работодателей. Хотя и этого хватает. Проблема в том, что мы пытаемся соединить две разные вселенные без переводчика.
Когда мы работаем с ветераном, то частенько упираемся в стену. И эта стена часто строится из того, как соискатель себя позиционирует.
Давайте говорить прямо, без прикрас и гладких формулировок. Ребята часто не понимают, как писать резюме. Они пишут его так, как писали рапорты, или не пишут его вовсе, считая, что их опыт, в том числе боевой, говорит сам за себя. Они приходят на собеседование и… проваливают его. Не потому что они глупые или некомпетентные. А потому что они не считывают гражданский контекст.
Им кажется, что с ними «не так разговаривают». HR задает стандартный вопрос, а ветеран слышит в этом неуважение, обесценивание его заслуг. Включается защита, агрессия, обида. В окопе или в госпитале такая реакция может спасти жизнь или помочь выжить психике. Но в переговорной комнате или на собеседовании в офисе она ставит крест на найме. Работодатель видит не героя, а «токсичного» или «неуправляемого» кандидата. И закрывает вакансию.
Бизнес циничен. Бизнесу нужны результаты, предсказуемость и навыки. А ветерану нужно, чтобы его поняли, приняли и дали шанс. Это колоссальный разрыв.
Именно поэтому мы с командой сейчас ведем колоссальную работу с ранеными бойцами. И это не просто «помощь в составлении резюме». Это глубокая, часто болезненная работа по социализации и профессиональной реадаптации.
Мы помогаем ребятам собрать себя по кусочкам. Осознать свои реальные возможности, а не иллюзии. Собрать личные ресурсы, потому что на фоне травм ресурса нет вообще. Мы честно смотрим, чего не хватает для их планов, и предлагаем подумать об образовании — да, иногда нужно заново учиться, и это нормально.
Но самое главное — в ближайшее время мы с партнерами из Академии инновационного образования и развития запускаем программу по коммуникативным навыкам. Потому что навык общения — это сейчас один из главнейших инструментов выживания в гражданской жизни.
Мы учим их не тому, как «успешно пройти интервью». Мы учим тому, как:
- Разговаривать с женой, которая тоже устала и на которую свалился весь быт;
- Разговаривать с детьми, которые порой не узнают папу или боятся его;
- Разговаривать с работодателем на одном языке, переводя свой военный опыт на язык бизнес-результатов.
- Общаться с партнерами, если парень решил, что его путь — это собственный бизнес (а такие желания есть, и мы, как бизнес-менторы, их поддерживаем).
Я, как практикующий психолог, медиатор и НЛП-практик, вижу: пока мы не научим ребят управлять своими состояниями и выстраивать коммуникацию, никакие ярмарки вакансий не помогут. Кто-то получит достойную работу, но многие будут приходить на эти ярмарки, получать отказы, озлобляться и уходить в себя.
Но и с работодателями нужно работать. Бизнесу нужно объяснять, кто к ним пришел. Что перед ними не просто «соискатель», а человек с другим опытом, с другой мотивацией, с травматичным бэкграундом. Бизнесу нужно давать инструменты, как с ними работать, как ребят грамотно интегрировать. Здесь нужен диалог. Двусторонний. Без него мы будем просто сталкивать лбами две группы людей, которые говорят на разных языках.
Многое делается. И это ценно! Но сколько еще нужно сделать.
Работа, труд — это не просто деньги. Для человека, который был на войне, это смысл. Это якорь, который удерживает его в нормальной жизни, не дает уйти в ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство), в бутылку, в депрессию. Вернуть человека к жизни через труд — это высший пилотаж. Но чтобы этот труд состоялся, нам нужно быть мостом между «там» и «здесь».
Мы не просто помогаем найти работу. Мы возвращаем ребят к самим себе. И это, иной раз, посложнее, чем управлять аудиторской компанией. Но именно здесь я понимаю, зачем я прошла весь свой путь — от воспитателя в детском саду до доктора экономических наук и коуча. Чтобы сейчас, в этой точке, быть полезной тем, кто заплатил за наше мирное небо самую высокую цену.
Если вы участник СВО или член семьи, которому нужна помощь с профессиональной ориентацией и коммуникацией, или вы работодатель, готовый к диалогу, — звоните +7 (985) 767-05-45 или пишите на ligapotencial@yandex.ru. Мы запускаем набор в программу совместно с «Академией инновационного образования и развития».
